Ольга Бородина: Это очень непросто – быть членом жюри

Помните ли Вы собственные выступления на конкурсах?

Это было давно. Конкурсы вообще не бывают простыми, везде свои подводные течения. Помню, на один конкурс спонсор привел свою дочь, она пела. Трудно, наверное, быть объективным в такой ситуации. Лично я, напротив, чрезмерно объективный человек.
Говоря о моих собственных выступлениях на конкурсах, я помню, что ехала всегда только за победой.  И всегда ее получала. Не могу сказать, что это было просто, вокруг меня были хорошие певцы, сильные соперники, борьба была жесткой, и нужно было собраться. Но в итоге все у меня получалось.

Почему? В чем был залог Вашего конкурсного успеха?

Мне трудно судить... Я по жизни вообще удачливый человек. Удача — она либо есть, либо ее нет. Я знаю людей и умных, и талантливых, которым удача почему-то не благоволит. Кто знает, отчего это так.

Были ли Вы когда-нибудь членом жюри международного конкурса?

Всего лишь однажды, на международном конкурсе оперных певцов в Перми в 1998 году. Меня много раз приглашали разные конкурсы в жюри, но я  всегда отказывалась. Это очень непросто — быть членом жюри.

Отчего же на этот раз согласились?

Во-первых, в ответ на личную просьбу Валерия Абисаловича Гергиева. Во-вторых, конкурс Чайковского — это особый конкурс, очень известный и престижный. В-третьих, у нас с мужем (Ильдар Абдразаков — М.А.)  получилось по времени, мы оба в этот период свободны, поэтому мы дали согласие. Вообще мы очень загружены работой: я только что закончила первую часть выступлений на Пасхальном фестивале, пока нахожусь в неведении относительно предстоящих японских гастролей с Мет, Ильдар сейчас едет в Валенсию, затем у него европейские гастроли. Но в конце июня мы дома, в Санкт-Петербурге, и сможем принять участие в работе жюри конкурса Чайковского.

Не сказалась ли на взаимоотношениях с Валерием Гергиевым ваша критика в адрес Академии молодых певцов Мариинского театра?

Нет. У каждого человека есть свое мнение и никогда не бывает так, что оно нравится всем. У нас с Гергиевым разные позиции: он более современный,  прогрессивный, я предпочитаю более традиционные вещи, классические, наполненные духовностью. Валерий Абисалович, например, не любит дирижировать Россини, а мне очень нравится его петь. Так что это дело вкуса.

Вы часто говорите о своей консервативности. Тем не менее, какие из новых, современных оперных постановок Вам запомнились, что произвело впечатление в последние годы?

Я вовсе не отрицаю все подряд. Среди современных решений тоже есть много всего талантливого. Например, «Осуждение Фауста» Берлиоза в постановке Роберта Лепажа в Мет, «Адриана Лекуврер» Дэвида МакВикара, «Сказки Гофмана» Барлетта Шера. Это очень интересные работы.

Вы лично знакомы с коллегами по вокальному жюри конкурса?

Нет, не со всеми. С Атлантовым, Образцовой — конечно, да. А познакомиться с остальными — это моя давняя мечта. Надеюсь, она скоро осуществится. Члены жюри предстоящего конкурса — это звезды прошлого столетия, профессионалы высочайшего класса.

Есть ли в опере изначальный конфликт интересов между вокальным профессионализмом и внешней «картинкой»? Не скажется ли это на решениях жюри конкурса?

Конечно, такая проблема сегодня в опере есть. Но сейчас на конкурсе делается все для того, чтобы победил именно тот, кто лучше споет. Нет единого председателя жюри, но зато на каждом туре будет генеральный секретарь, который возглавит свой тур. Такой, сменяемый председатель.
На конкурсе собрано компетентное жюри, каждый из нас много лет работал и продолжает работать на сцене. Нас не проведешь. Сразу видно, кто и что из себя представляет.