Второй конкурс им. П. И. Чайковского. 1962 год
Второй конкурс проводился в Москве с 1 апреля по 7 мая. Торжественное открытие состоялось в Кремлевском Дворце съездов, полугодием раньше сданным в эксплуатацию. Приветственные письма Конкурсу прислали народная артистка СССР балерина Галина Уланова, кинорежиссер Михаил Калатозов, летчик - космонавт Герман Титов, скульптор - лауреат Ленинской премии Сергей Коненков, советский драматург Александр Арбузов, итальянский драматург Эдурдо де Филиппо, американский композитор Самюэль Барбер, глава композиторов ГДР Натан Нотович, балетмейстер Игорь Моисеев, шахматист Михаил Ботвинник, пионеры лагеря «Артек» и трудящиеся уральского города Чайковский.
Сердечный прием
После министра культуры СССР Екатерины Фурцевой с речью выступил Дмитрий Шостакович, Председатель оргкомитета. Он сказал: «Как музыкант — я счастлив. Как советский гражданин — я горжусь тем, что моя страна созвала и сердечно принимает в столице столь представительное и уважаемое собрание музыкантов. Как человек своего века — я радуюсь тому, что конкурс имени Чайковского духом своим и направленностью утверждает идеалы, близкие всему прогрессивному человечеству». Накануне открытия Конкурса в стенах Дворца Съездов завершился Третий съезд Союза композиторов СССР. Это позволило Шостаковичу заострить внимание на включенных в обязательные программы второго тура произведениях, которые специально для Конкурса написали Дмитрий Кабалевский («Рондо» для скрипки и фортепиано), Александр Пирумов («Прелюдия и токката» для фортепиано) и Владимир Власов («Импровизация» для виолончели с оркестром).
Также гостей и участников Конкурса приветствовал авторитетный французский виолончелист Морис Марешаль. Добавление в 1962 г. новой конкурсной номинации – «виолончель» - усилило интерес к Конкурсу маститых музыкантов. Кроме Марешаля для работы в жюри приехали русско-американский виолончелист Григорий Пятигорский, польский виолончелист Казимир Вилкомирский (оба – давние выпускники Московской консерватории), испанский виолончелист Гаспар Кассадо и др. Виолончельное жюри конкурса возглавил Мстислав Ростропович, на парижское исполнение которым Первого виолончельного концерта Шостаковича восхищенно сослался в день открытия Морис Марешаль.
После речей участникам церемонии показали балет Чайковского «Лебединое озеро». В одном из конкурсных бюллетеней член скрипичного жюри Ефрем Цимбалист (США) поделился своим изумлением: «Огромное впечатление на меня произвело открытие конкурса во Дворце Съездов в Кремле. Скажу откровенно, такого здания мне еще не приходилось видеть. Балет «Лебединое озеро»... трудно найти слова, которые воздали бы должное этому чарующему зрелищу, а Майя Плисецкая была просто божественна».
Подготовка
После стартового конкурса 1958 г. главными пунктами конкурсной стратегии были расширение масштаба конкурса, организация беспримерных условий для жюри и участников, подготовка качественной советской сборной. Все три направления были отработаны с блеском.
Количество участников выросло до 136 человек, представлявших 31 страну. Конкурсных номинаций стало три. Условия восхитили всех. «Такого гостеприимства, как в России, не найдешь нигде, - восторгался Жозеф Сигети. - После революции я был в России больше десяти раз. В 20-х годах я выступал в нетопленых полутемных помещениях. Мне аккомпанировали на пианино с ободранными клавишами. Я никогда не забуду, как однажды играл перед красноармейцами в небольшом клубе и как тепло меня там принимали... А недавно я был в консерватории на изумительном концерте Гилельса. В антракте между отделениями настройщик проверял и настраивал великолепный концертный рояль. Казалось бы, это незначительные эпизоды, а я в их сопоставлении по-своему вижу живой ход истории, вижу огромный путь, который прошла ваша страна за эти годы. Главное — во всем, большом и малом, изменились масштабы».
Советскую «сборную» для Второго конкурса формировали поэтапно. В 1960 и 1961 гг. провели серию региональных отборов, по их результатам – Всероссийский конкурс исполнителей. В ноябре-декабре 1961 г. состоялись очередные прослушивания. Наконец, в феврале 1962 г. провели Всероссийский отбор участников в трех номинациях. За две недели до конкурса исполнительскую «сборную» поселили в Серебряном бору. Репетиционный и прогулочный режим соблюдались как у спортсменов. Незадолго до начала конкурса его участники вдохновлялись коллективным прослушиванием грампластинки с записью Венского филармонического оркестра под управлением Герберта фон Караяна.
Внимание и забота
Для информационного обслуживания Второго конкурса были созданы пресс-центр и штаб Оргкомитета. В освещении Конкурса принимали участие советские газеты, радио, телевидение, а так же крупнейшие мировые информагетства – Reuters , Agence France-Presse (AFP), Associated Press ; газеты «The Daily Worker», «Daily Herald»», «The Observer», «L'Humanité», «Libération», «New York Gerald Tribune», «Работническо дело», «Asahi Shimbun»; журналы «Paris Match», «Newsweek » и др. За 35 конкурсных дней сотрудники пресс-центра выпустили 10 пресс-бюллетеней (каждый – тиражом в 500 экз.).
В одном из пресс-бюллетеней член жюри виолончелистов Григорий Пятигорский назвал себя «ходячей эмоцией». Впервые за много лет он повстречался в Москве с родными братьями, в числе которых был московский виолончелист и педагог Александр Стогорский. Эмоциями был переполнен и член жюри скрипачей Ефрем Цимбалист. Во время визита в Дом-музей Чайковского в Клину он потерял дар речи, увидев на стенах композиторской гостиной фотографии людей, с которыми он был знаком. В том числе и фотопортрет Леопольда Ауэра.
Глава Всемирной конкурсной конфедерации Анри Ганебен (Швейцария), работавший в составе виолончельного жюри, признал: «Конкурс Чайковского захватил весь мир». Дебютная виолончельная номинация была чуть менее насыщенной по количеству участников. Согласно условиям Конкурса, виолончелисты располагали шестью (а не восемью, как скрипачи и пианисты) премиями и двумя дипломами. Однако, в ходе соревнования члены виолончельного жюри отстояли призовое равенство с другими номинациями, о чем уже по окончании конкурса не без гордости рассказал член жюри Казимир Вилкомирский.
После хрущевской денежной реформы размер премий в 1962 г. выражался десятикратно уменьшенными цифрами. 1-я премия – 2500 руб. (на Первом конкурсе – 25000 руб.), 2-я – 2000 руб., 3-я – 1500 руб., 4-я – 1200 руб., 5-я – 1000 руб., 6-я – 800 руб., 7-я – 600 руб., 8-я – 500 руб. Дипломанты (по два в каждой номинации) получали по 300 руб. каждый. В первом туре участниками скрипичного состязания, судя по буклету, должны были стать 52 человека (при этом из буклетного списка по какой-то причине выпал ленинградец Вадим Селицкий). Реально же состязались 46 скрипачей. Из 67 заявленных в том же буклете участников фортепианного конкурса 12 до Москвы не доехали: число пианистов сократилось до 55. Из 42-х виолончелистов, названных в буклете, состязались ровно 35 человек (13 и 33 номера в жеребьевке виолончелистов отсутствовали, скорее всего, из-за игривых суеверий председателя жюри М. Ростроповича).
Виолончель
Первыми стартовали виолончелисты. Площадкой их выступлений была сцена Колонного зала Дома Союзов. Первый номер вытянул японец Такетиро Хираи. Второй – Виктор Апарцев. Первый высший балл («25») получил Михаил Хомицер (по жеребъевке №6). Самая молодая виолончелистка Наталия Гутман (№15) заработала пять высших баллов. По десять высших баллов жюри поставило Наталии Шаховской (№20) и Михаилу Фейгину (№28). Из зарубежных виолончелистов удачно выступали финн Эркки Раутио, американцы Линн Харелл, Лесли Парнас и темпераментная красавица Тоби Сакс. Хорошо сыграли венгр Ласло Мёзе, чех Антонин Дуда.
7 апреля после объявления результатов первого тура стало ясно, что на дальнейшие соревнования прошли все 8 советских виолончелистов. Следом в командном зачете шли американцы. По инициативе Ростроповича с непрошедшими во второй тур участниками жюри провело дружеское чаепитие. Сердца «срезавшихся» растопили слова Ростроповича: «Я не хотел бы потерять вашу дружбу и ласковое отношение».
9 апреля начался второй тур. Приводим список его участников с оценками выступлений на втором туре. Порядок оценок соответствует следующему порядку членов жюри: Я. Гинзи (Япония), А. Эйхгорн (ГДР), Д. Шафран (СССР), А. Свешников (СССР), К. Садло (Чехословакия), Б. Саболчи (Венгрия), Г. Пятигорский (США), М. Марешаль (Франция), Л. Юань-Цинь (Китай), С. Кнушевицкий (СССР), Г. Кассадо (Испания), Э. Капп (СССР), А. Ганебен (Швейцария), В. Власов (СССР), К. Вилкомирский (Польша), М. Ростропович (СССР, председатель жюри)
1. Т. Хираи (Япония) – 23.15.13.19.16.17.17.16.21.16.20.18.16.16.15.18.
2. В. Апарцев (СССР)-20.20.20.20.19.20.19.18.22.20.20.22.18.20.21.20.
3. В. Нотас (ФРГ) – 17.17.12.15.16.18.16.19.19.13.20.17.10.16.16.14.
4. М.Хомицер (СССР)– 20.22.23. 23.21.22.22.22.23.25.23.23.1823.22.25.
5. М.Виллеруш (СССР)– 18.7. (Шафран не слушал). 19.17.18.20.20.18.18.19.22.20.19.20.21.
6. М. Шевченко (СССР) – 17.15.( Шафран не слушал). 11.16.17.16.20.18.11.19.11.18.10.16.9.
7. Э. Раутио (Финляндия) – 21.16.(Шафран не слушал). 19.17.19.19.22.19.18.20.20.21.18.20.19.
8. М. Шудловская (Польша)– 14.14.10.10.15.17.16.18.16.12.18.16.14.12.20.18.
9. Н. Гутман (СССР) – 25.23.24.23.21.25.24.24.24.24.24.23.24.23.24.25.
10. Й. Шваб (ГДР) – 16.17.11.(Свешников не слушал). 17. 17.15.16.16.13.20.(Капп не слушал). 18. 10.16.14.
11. Ю. де Лемос (ФРГ) – 19.20.20. (Свешников не слушал). 19.18.20.20.20.20.20.(Капп не слушал). 19.21.19.20.
12. Н. Шаховская (СССР) – 25.25.25.25.25.25.25.24.25.25.25.25.23.25.25.25.
13. Д. Дэйвис (США) – 20.19.21.(Свешников не слушал). 21. 18.23.22.21.23.22.22.16.22.19.23.
14. Т. Сакс (США) – 17. 19.22.(Свешников не слушал). 18.19.21.24.23.20.23.21.21.23.20.23.
15. Ю. Фалик (СССР)– 18.18.16.12.18.21.15.20.22.12.21.12.20.11.16.11.
16. В. Фейгин (СССР)– 25.23. 24.23.22.25.24.25.25.24.24.24.25.24.23.25.
17. Д. Домб (США) – 15.16.10.15.16.20.15.18.16.18.22.(Капп не слушал). 18.12. 16.10.
18. Л. Мёзе (Венгрия) – 22.23.23.22.23.24.22.20.23.22.22.(Капп не слушал). 19. 20.20.23.
19. А. Дуда (Чехословакия) – 16.15.9.14.17.20.15.14.17.12.18.12.15.13.13.
20. Л. Харрелл (США) – 17.21.16.14.21.21.17.20.17.16.20.15.19.(Власов не слушал).17.14.
21. Л. Парнас (США) -17.10.22.22.20.22.25.24.22.23.23.22.22.(Власов не слушал).23.25
Вечером 11 апреля объявили имена финалистов: В. Апарцев, Ю. де Лемос, М. Виллеруш, Т. Хираи, Н. Гутман, Н. Шаховская, М. Хомицер, В. Фейгин, Л. Парнас, Т. Сакс, Л. Мёзе, Д. Дэйвис. 15 апреля – имена лауреатов.
Абсолютный лидер - Наталья Шаховская (1 премия и золотая медаль) покорила жюри «невероятной ровностью выступлений во всех трех турах и выдающимся исполнением Концерта Шостаковича». В Наталии Гутман (3 премия и бронзовая медаль) оценили способность «целиком погружаться в музыку» и «уникальное, неповторимое дарование». Победу отечественной виолончельной школы подтверждали награды, доставшиеся Валентину Фейгину (вторая премия и серебряная медаль), Михаилу Хомицеру (третья премия и бронзовая медаль).
Международную репутацию конкурса поддержали американцы. В игре Лесли Парнаса (вторая премия и серебряная медаль) судьи оценили «насыщенный яркий звук» и «по-своему дискуссионные, но убедительные интерпретации»; в выступлениях Дугласа Дэйвиса (пятая премия) - «юношескую непосредственность»; а у Тоби Сакс (шестая премия) - «привлекательную трактовку Концерта Шостаковича во втором туре» и «особенную энергетику» исполнительницы. Венгр Ласло Мёзе получил четвертую премию за «благородство вкуса, высокую технику, феноменальную чистоту интонации».
Вдвое превысив квоту, жюри отметило дипломами не двух, а четырех виолончелистов. Ими стали Юрген де Лемос (ФРГ), Эркки Раутио (Финляндия), Виктор Апарцев (СССР) и Марис Виллеруш (СССР).
Японский виолончелист Такетиро Хираи, был отмечен специальной премией Союза композиторов СССР «за прекрасное исполнение Второй сонаты Мясковского». Во втором туре он также исполнил Сонату своего отца – японского композитора Хираи.
Высказываясь о соревновании, профессор Института Кёртиса (Филадельфия) Григорий Пятигорский размышлял: «Известно, виолончель долгое время была в загоне. Это был инструмент, так сказать, второразрядный, особенно в сравнении с фортепиано и скрипкой. Если угодно, отголосок этих взглядов сказался и на Первом конкурсе Чайковского. Я даже немного злился тогда. (…) То, что женщина выиграла первый приз, это очень хорошо. Я чувствую, что женщины начинают играть все более энергично. Например, Тоби Сакс играет, как трое мужчин, совершенно феноменальная энергия! Гутман играет обаятельно, женственно, но сила и у нее есть».
А вроцлавский профессор и дирижер Казимир Вилкомирский добавил: «Вначале для виолончелистов было установлено только шесть премий и два диплома. Но выяснилось, что хороших исполнителей на нашем инструменте не меньше, чем скрипачей или пианистов. Это дало справедливое основание приравнять нас к остальным двум родам “музыкального оружия” по количеству наград. Хочу отметить, что все, кто вошел в финал, были бесспорно достойны этого, и разногласий в жюри практически не было. Но и за чертой победителей осталось немало хороших музыкантов».
Скрипка
Первый тур (с 4 по 6 апреля) проходил в Большом зале консерватории. Жюри в составе 15 человек отсеивало неудачников играючи. Джорджу Сидорову, американцу с русскими корнями (одним из первых его педагогов был ученик Леопольда Ауэра) Ефрем Цимбалист (тоже ученик Ауэра) поставил «4» балла, Жозеф Сигети – «3». Британку Норму Энн Джоунс, чей педагог Изольда Менгес также в свое время училась в Петербурге у Ауэра, оценили между «7» и «14» баллами. Австралийца Дэсмонда Брэдли, вторично пытавшего судьбу в Москве, вновь «скинули» с первого тура, невзирая на его инструмент, который, по словам владельца, помнил прикосновения Моцарта.
Были и приятные неожиданности. Йоко Кубо, которая чудом попала в японскую сборную после неудачи в отборочных прослушиваниях на родине, неожиданно прошла во второй тур. Причем лишь с одним соотечественником - Хидетаро Судзуки. Трем другим японским скрипачам удача не улыбнулась. Зато выступления советских участников были одно краше другого. Ленинградец Борис Гутников (по жеребьевке №29) получил в первом туре девять высших баллов ( «24» ему поставили К. Караев, Ж. Сигети, Е. Цимбалист, Д. Цыганов, Ж. Кальве; «23» - Р. Принчипе). Ученицу Д. Ойстраха Нину Бейлину (№42), уже знакомую некоторым судьям по Первому конкурсу Чайковского, оценили между «25» (В. Абрамов, Д. Джорджеску, Л. Коган) и «21» (Е. Цимбалист, Ж. Сигети). А Ирину Бочкову, игравшую предпоследней, - в пределах «21»-«24», уравняв тем самым ее шансы с маститым Альбертом Марковым (2-я премия на Конкурсе Королевы Елизаветы в Брюсселе, 1959 г.).
Ночью с 6 на 7 апреля стало известно, что во второй тур допущены 23 конкурсанта. Приводим их список с разбросом оценок, полученных ими во втором туре.
1. Бетти Хейген (Канада) - от «17» до «22»
2. Дора Иванова (Болгария) - от «17» до «21»
3. Хидэтаро Судзуки (Япония) – от «19» до «22»
4. Нель Готковски (Франця) – от «10» до «18»
5. Георгий Байнов (Болгария) - от «16» до «21»
6. Эдуард Грач (СССР) - от «20» до «24»
7. Шмуэль Ашкенази (Израиль) - от «21» до «25»
8. Веселин Паршкевов (Болгария) - от «17» до «21»
9. Александр Мельников (СССР) – от «19» до «22»
10. Хейнц Шунк (ГДР) – от «14» до «20»
11. Мерилин Дьюбоу (США) – от « 14» до «22»
12. Борис Гутников (СССР) – «25» всех 15 членов жюри
13. Петр Мессиереур (Чехословакия) - от «16» до «22»
14. Альберт Марков Альберт – от «22» до «24»
15. Джон Дэлли ( США) - от «11» до «21»
16. Шэн Чжун-Го (Китай) – от «13» до «21»
17. Вадим Селицкий (СССР) - от «18» до «23»
18. Йоко Кубо (Япония) – от «20» до «25»
19. Нина Бейлина (СССР) – от «20» до «24»
20. Иван Штраус (Чехословакия) - от «15» до «22»
21. Ирина Бочкова (СССР) – от «23» до «25»
22. Освальд Ленерт (США) – от «15» до «22»
23. Карлос Вилья (Колумбия) – от «14» до «20»
15 апреля, в день, когда стали известны победители виолончельного состязания, у скрипачей начался третий тур. Из 12 участников семеро (Грач, Мельников, Гутников, Марков, Селицкий, Бейлина, Бочкова) представляли СССР, пятеро (Хейген, Судзуки, Ашкенази,Мессиереур, Кубо) – другие страны.
После трех дней финальных прослушиваний призовые места распределились следующим образом. Золотая медаль Бориса Гутникова оказалась оправдана качеством его выступлений объективно, начиная с первого тура. Высокие оценки сделали соседями по серебряному пьедесталу Ирину Бочкову (кроме Концерта Чайковского она исполнила Первый скрипичный Прокофьева) и Шмуэля Ашкенази (у него в финале вторым был Концерт Элгара). Но у этого израильского скрипача, ученика Цимбалиста в 3 туре оказался угрожающим разброс баллов (от «19» до «25»).
Бронза, поделенная между напористой Йоко Кубо (с Концертом Паганини) и вдумчивой Ниной Бейлиной (с Концертом Сибелиуса), чуть не ускользнула из рук последней, которой в 3 туре китайский судья Ма Ци-Сун грозно выставил «19» баллов. Следующие четыре места достались, соответственно: Альберту Маркову, Эдуарду Грачу, Вадиму Селицкому и Александру Мельникову. Финальные оценки Маркова распределились между «20» и «24» баллами. У Грача фигурировали цифры «16» (дважды), «18» (поставил Кара Караев) и «19» (поставил Ефрем Цимбалист). Седьмое место канадки Бетти Хейген сопровождали те же «18» баллов Кары Караева и «19» баллов Ефрема Цимбалиста, но на фоне ее остальных оценок это выглядело логичнее.
Американку Мэрилин Дьюбоу отметили премией Союза композиторов за исполнение произведений советских авторов. Помимо обязательного «Рондо» Д.Кабалевского (для скрипки и фортепиано), она впечатлила во втором туре Скрипичным концертом №2 С. Прокофьева.
Подводя итоги, старейший член жюри Ж. Сигети сказал важные вещи:
«Я заседал во многих международных жюри. Конкурсы всюду вызывают интерес, залы всегда полны народа, но чтобы так слушали, как у вас?! Такого нет нигде! Тут и знания, и интуиция, и строгий вкус, и уважение к труду музыканта. И вот этот верный глас народа мы постоянно слышали, и он на решения жюри, бесспорно, влиял.
На конкурсе было много ярких дарований. Но я хочу сказать и о другом аспекте конкурса. Это было не только соревнование талантливых молодых людей. Было нечто вроде неофициального совещания преподавателей музыки. Мы имели прекрасную возможность обмениваться мыслями, делиться опытом, знакомиться с новыми достижениями. В Москву съехались профессора из многих городов Советского Союза. Они не только общались между собой, но и узнавали, что делается, скажем, в Париже или Нью-Йорке.
Я видел, как Давид Ойстрах сердечно здоровался с музыкантами-педагогами из Сибири или Урала. Все они были в русле крупнейших музыкальных событий страны, все чувствовали себя членами одной большой семьи. И эта семья воспитала таких талантливых детей!»
Фортепиано
Первый тур пианистов шел с 20 по 24 апреля в очень плотном графике. Вот первый неудачник: 29-летнему парижанину Айзику Урману два члена жюри (Веселин Стоянов и де Гонто-Бирон) поставили «1», а еще трое (Пал Кадош, Бруно Зайдлхофер и Юджин Лист) – «3». А вот и безусловный лидер конкурса - Владимир Ашкенази: 15 членов жюри поставили ему высший балл «25», на «24» оценил британец Томас Армстронг, на «23» - американец Юджин Лист и москвич Борис Лятошинский. Джона Огдона, будущего соседа Ашкенази по золотому пьедесталу в 1 туре оценивали менее единодушно: «19» баллов ему поставили Дмитрий Кабалевский (СССР), Флорика Музическу (Румыния) и Гвидо Агости (Италия), наивысший балл «24» - Томас Армстронг (Великобритания), а в оценочном листе Эмиля Гилельса оказалась совсем неожиданная цифра «12». Полюбившийся публике Жан-Бернар Помье (Франция) по баллам разместился в диапазоне между «23» (Гилельс и Лятошинский) и «17» ( Агости). Хорошие результаты, причем, с минимальным отрывом друг от друга были у трех женщин: француженки Кристиен Бийо, американки Сьюзин Старр и у Элисо Вирсаладзе. В ночь с 24 на 25 апреля стали известны имена пианистов, допущенных ко второму туру.
1. Адриан Егоров (СССР)
2. Анатолий Гололобов (СССР)
3. Валерий Камышов (СССР)
4. Валентина Каменникова (Чехословакия)
5. Циала Квернадзе (СССР)
6. Марина Мдивани (СССР)
7. Эвелин Юрса (Франция)
8. Рой Винсент Богас (США)
9. Джозеф Бэновец (США)
10. Кристиен Бийо (Франция)
11. Сьюзин Старр (США)
12. Владимир Ашкенази (СССР)
13. Жан-Бернар Помье (Франция)
14. Джон Огдон (Великобритания)
15. Алексей Наседкин (СССР)
16. Олегна Фуски (США)
17. Сахаров Дмитрий (СССР)
18. Инь Чен-дзун (Китай)
19. Катрин-Моник Сили (Франция)
20. Элисо Вирсаладзе (СССР)
21. Екатерина Мурина (СССР)
22. Юдит Мольнар (Румыния)
23. Сесилио Тьелес (Куба)
На втором туре (с 25 по 29 апреля) самым насыщенным был третий день, когда подряд один за другим выступили Кристиен Бийо, Сьюзин Старр, Владимир Ашкенази, а после перерыва - Жан-Бернар Помье и Джон Огдон. Они потом пройдут в финал с разными результатами.
Владимиру Ашкенази 18 (из 19 членов жюри) поставили «25», только австриец Бруно Зайдлхофер экстравагантно нарисовал «23+». Зайдлхофер вообще был самым строгим судией во втором туре. Француженке Кристиен Бийо он поставил скандально низкий балл («15»), тогда как Лятошинский оценил ее выступление на «25», Паленичек на «24», Кабалевский на «23», а остальные члены жюри – в диапазоне от «19» до «22». Наибольшие симпатии Зайдхофера завоевали Элисо Вирсаладзе с Валерием Камышовым (им он поставил по «23» балла) и американка Сьюзин Старр («22» балла). Французу Жану-Бернару Помье и британцу Джону Огдону австриец дал лишь по «20» очков. Столько же – китайцу Инь Чен-Цзуну, чье выступление 13 членов жюри оценили на «25» баллов, сделав его, таким образом, ближайшим конкурентом Владимиру Ашкенази.
В третий тур конкурса были допущены 12 пианистов. Из них более половины представлял СССР. Это Дмитрий Сахаров (лауреат Пятого конкурса Шопена), Валерий Камышов (первокурсник Московской консерватории, родом из Ферганы), Марина Мдивани (победительница Конкурса М. Лонг, 1961 г.), Алексей Наседкин (первокурсник- консерваторец с солидным конкурсным опытом, буклет уточнял - «сын шофера»), Элисо Вирсаладзе (еще студентка и уже солистка Тбилисской филармонии), Владимир Ашкенази (25-летний аспирант Московской консерватории с лауреатским стажем – 2 премия на конкурсе Шопена, 1955 г. и 1 премия на Конкурсе Королевы Елизаветы в Брюсселе, 1956 г.), наконец, Инь Чен-Цзун (второкурсник Ленинградской консерватории, приехавший в СССР из Шанхая). Другую половину финалистов составляли попарно французы Кристиен Бийо и Жан-Бернар Помье, американцы Сьюзин Старр и Рой Богас. В гордом одиночестве на пороге финала оказался лишь британец Джон Эндрю Говард Огдон. Впрочем, его успела полюбить московская публика.
Во втором туре Огдон «очень хорошо» сыграл бетховенскую Сонату B-dur, ор. 106, «прекрасно» - пьесы Равеля ( Ondine, Le Gibet) и загнал («наверное не успел выучить», - так думали его московские поклонники) первую часть Большой сонаты Чайковского. При этом слушатели сошлись во мнении, что у этого пианиста «большая культура и интеллект». К чести жюри, оно не покривило душой, а выставило оценки в скромном диапазоне от «18» (у Хе Лу-Тина и Флорики Музическу) до «22» (у Якова Флиера и Льва Оборина ). Самым щедрым оказался Борис Лятошинский, поставивший Огдону «24» балла. А самым самокритичным – Эмиль Гилельс: после «12» баллов первого тура он поставил Огдону «20». В общем, у будущего золотого лауреата оказалось ровно «20» среднеарифметических баллов (при общей сумме по второму туру в «380» баллов).
У другого будущего золотого лауреата – Владимира Ашкенази в это же самое время было «24, 89» среднеарифметических балла (при «473» суммарных), у будущего серебряного лауреата Сьюзин Старр – «21, 47» (при «408» суммарных), а у Жана Бернара Помье, который наравне с Роем Богасом и Дмитрием Сахаровым удостоится лишь диплома Второго конкурса Чайковского, баллов оказалось даже побольше, чем у американки: «21, 52» (при «409» суммарных). Фактически по итогам второго тура он шел третьим после Владимира Ашкенази и Инь Чен-Цзуна.
В третьем туре случилось то, что случилось. Алексей Наседкин, не слишком удачно выступивший в первом туре, хорошо – во втором, вдруг «мужественно, собранно и технически совершенно» (как записала в буклете одна квалифицированная слушательница, кстати, однокашница Ашкенази по ДМШ) сыграл 1-й Концерт Чайковского и 2-й Концерт Брамса. В результате за 4 место Наседкину (и/или Помье) в жюри стали биться француз де Гонто-Бирон и британец Армстронг. Но четвертое место досталось волевой и виртуозной Марине Мдивани. Тогда за пятое место Наседкину (и/или Бийо) стал биться Зайдлхофер, но оно ушло к Валерию Камышову, сумевшему подкупить публику и жюри рахманиновскими «Вариациями на тему Паганини». Но и в качестве лауреатов шестой премии Наседкин и Бийо оказались удачливее того же Жана-Бернара Помье, который отодвинулся за призовую грань, попав в число трех дипломантов.
Помье был «очень талантлив» и столь же «неровен». Еще в первом туре он обескуражил ляпсусами в «Дикой охоте» Листа, а в «Мефисто-вальсе» (на втором туре) стало очевидно, что хорошенький 18-летний парижанин просто-напросто «не дозрел». В финале, как до сих пор утверждают очевидцы, он «гениально сыграл Моцарта» (Концерт А-dur) и «технически слабо» Первый Концерт Чайковского. Зато его соотечественница Кристиен Бийо молодцом выдержала испытание. Скромность и стиль ее сценического поведения очень изящно комбинировались с темпераментом и «огромным, ярким звуком». Впечатлив во втором туре «Симфоническими этюдами» Шумана и, особенно, «Скарбо» Равеля, к финалу она приберегла главным козырем вовсе не 1-й Концерт Чайковского, а 2-й Прокофьева. Скорее всего, он был у Бийо в репертуаре с 1960 г., когда она взяла первый приз на парижском конкурсе Магды Тальяферро. На Втором конкурсе Чайковского парижанка (родом из Бразилии) Магда Тальяферро работала в составе фортепианного жюри. Не обратить внимания на недавнюю победительницу ее конкурса со стороны остальных было бы, мягко говоря, не по-джентльменски.
Из двух женских побед Второго конкурса серебро 20-летней Сьюзин Старр, как ни странно, видится карьерным укреплением статуса повзрослевшей чудо-девочки (в шесть лет она выступала в Филадельфии с детским оркестром, в тринадцать - с Филадельфиским филармоническим под управлением Юджина Орманди). В ней действительно «придраться было не к чему», кроме чрезмерной боевой готовности: на третий тур американка предлагала на выбор, помимо обязательного Концерта Чайковского и сыгранной ею рахманиновской «Рапсодии на тему Паганини», Концерт Бетховена №1 и Концерт Прокофьева №3. При такой репертуарной обширности сам факт ее участия в конкурсе был, скорее, этапом карьерного роста, нежели фазой естественного пианистического взросления. Но еще удивительнее, что в советской сборной нашлась и своя «Сьюзин Старр» - тоже 20-летняя и с едва ли не более удачной биографией, начатой победами в республиканских олимпиадах, участием в международных фестивалях молодежи-студентов и ранним соединением студенческой скамьи с филармонической сольной деятельностью. Это была Элисо Вирсаладзе.
С первого по третий тур Вирсаладзе выступала изумительно ровно, не допуская никакого разброса оценок. В первом туре ее суммарный балл был «435», во втором – « 438» (т.е. на «30» баллов выше оценки Сьюзин Старр). В финале Вирсаладзе «поэтично и технически совершенно» исполнила pendant Чайковскому Концерт Шумана. И все же за второе место для нее (но лишь пополам с китайцем Инь Чен-Цзуном) высказался лишь один член жюри, чех Йозеф Паленичек. Зато третью премию и бронзовую медаль Элисо Вирсаладзе присудили большинством голосов (против того меньшинства, которое предлагало на «бронзу» либо Валерия Камышова, либо Марину Мдивани).
Некоторые расхождения в оценках жюри не отменяют общего мнения членов жюри об уровне пианистов, представлявших СССР. Их победа на конкурсе Чайковского была признана закономерным результатом системного музыкального воспитания, которое даже крупные зарубежные страны пока лишь принимали к сведению. Надо полагать, не одной только вежливостью объяснялись слова маркиза де Гонто-Бирона: «Советские участники отлично подготовлены. У них великолепные профессора, которые помогают им овладеть роялем. Можно даже не смотреть на сцену, но стоит только послушать, чтобы наверняка определить: этот пианист прошел русскую школу. Мне бы хотелось, чтобы побольше французов училось в СССР».